Всем известно, как малыши любят задавать вопросы. Ученые даже подсчитали: один ребенок может задать взрослому 432 (или больше) вопроса в день. И попробуй-ка ответить на все 432 вопроса, если к тому же половина из них вроде таких из чего состоит тень? Почему деревья растут вверх, а не вниз? Можно ли есть песок, если он не сахарный?..
Робот Знайка знал все и мог ответить даже на самый мудреный вопрос, на который способен только первоклашка. К обеду ребята так уставали от собственных вопросов, что не могли вымолвить и слова. Зато учителя и родители были спасены.
И вот однажды Вова Ушастиков, будучи не в силах придумать еще хоть один вопрос, спросил у робота:
— А... о чем тебя еще можно спросить?
Знайка на этот раз ответил не сразу. Он что-то обдумывал.
— Спроси, — сказал он наконец, — не устал ли я?
— Знайка, — послушно спросил Вова, — а ты не устал?
— Большое спасибо, Вова, — раздельно сказал робот.— Я не устал, но так приятно, когда и, к роботу относятся по-человечески!
ЧЕГО НЕ ЗНАЛ ЗНАЙКА
Во время уроков робот всегда скучал. Ему не с кем было поговорить. И он ходил по пустым коридорам и повторял все, что знал.
Иногда он подходил к двери класса и слушал, о чем там говорят. Если кто-то отвечал неправильно, Знайка про себя поправлял его. Однажды увидел Знайка в коридоре ученика. Тот стоял у окна и смотрел во двор. Робот направился к нему.
— Ну чего тебе? — так встретил робота ученик. Он был хмур.
— Мне показалось, что ты задумался, — сказал Знайка. — Может быть, ты чего-нибудь не знаешь? Может быть, я в состоянии тебе помочь?
— Ничего ты не в состоянии, — ответил мальчик. — Когда такое с человеком...
— Какое?
— Беда у меня.
— Беда... — повторил Знайка. — Знаю. Это несчастный случай. Горе. У тебя горе?
— Еще какое! За родителями послали. Сказали: без них не возвращайся!
— Ты чего-нибудь не знал? — забеспокоился Знайка. — Ведь ты мог спросить у...
— Да все я знал! С Димкой я подрался!
— Подрался... Драка. Ссора — стычка, сопровождаемая взаимным нанесением побоев, — сказал вполголоса робот. — Ну и кто кого?
— В том-то и дело, что я его. Его в классе оставили: мол, пострадавший, а меня за родителями... Что делать — не знаю!
Робот был устроен так, что любое ученическое «не знаю» приводило его в состояние готовности. Голова Знайки загудела. Он искал ответ.
— Может быть, ты скажешь, что больше не будешь? — предложил он универсальный выход из положения.
— Говорил уже. Не помогло. — Тогда... может, ты... извинишься? Перед Димой?
— Чтобы я извинился? Да ни за что! Пускай он извиняется. Я ему еще задам!
— Так, — забормотал Знайка, — так, так...
— Ты это... осторожнее думай, — сказал мальчик. — Сгоришь еще!
— Так, — продолжал Знайка, — так, так...
В коридоре запахло горелыми проводами.
— Так, — твердил как заведенный Знайка, — так, так...
— Кончай, Знайка, я лучше извинюсь! — крикнул мальчик. — Кончай!
— Так... — сказал в последний раз робот и замолчал, словно его выключили.
Мальчик бросился к двери класса.
— Наталья Гавриловна, можно? Наталья Гавриловна, я был виноват! — Он оглянулся: робот, поникнув, смотрел на него. — Наталья Гавриловна, выйдите на минутку — тут со Знайкой что-то...
Знайка выпрямился.
— Со мной... ничего, — сказал он скрипучим голосом. — Все... в порядке. Меня можно... починить. Ведь я, в конце концов, только робот...